— Все равно бы это сделала?

— Да.

Ну и все. Я теперь даже благодарна за такой интерес к моей персоне. Мой спектакль — прелесть, я правда так думаю. Подобного разноса на моей памяти удостаивался только Штайн за «Орестею». Так что я рада совпасть со Штайном хотя бы по одному показателю.

[Дмитрий Быков:]

— Я думал, вы для режиссерского дебюта выберете классику — чтобы сыграть что-то свое, заветное и недоигранное…

[Татьяна Догилева:]

— Нет, я не настолько самоуверенный человек, чтобы начинать с классики. И пьеса, и актеры очень мне нравятся, а промахов и ошибок я действительно наделала великое множество. Плюс ко всему я позвала прессу на прогон, который в отличие от первого спектакля был действительно провальным. Свет, звук — накладка на накладке. Зато потом — и на втором, и на третьем спектаклях — обвал аплодисментов, непрерывный хохот…

Мы показали спектакль в ДК Серафимовича для самого простого и небогатого зрителя (во МХАТ-то билеты стоят от пятидесяти до двухсот тысяч), и опять на ура.

[Дмитрий Быков:]

— Есть ли классическая роль, по которой вы плачете?

[Татьяна Догилева:]

— Есть. Аркадина в «Чайке».

[Дмитрий Быков:]

— По-моему, вам рано.

[Татьяна Догилева:]

— Нет, ей сорок два года.

[Дмитрий Быков:]

— Вы настолько не скрываете возраст?

[Татьяна Догилева:]

— Ну, мне еще нет сорока двух… а в принципе что скрывать?

[Дмитрий Быков:]

— Но она чудовищная стерва.

[Татьяна Догилева:]

— Она единственный привлекательный герой в этой пьесе. Она одна что-то делает — все остальные только скулят. И в той обстановке, которую ей создали — сын с его комплексами и попытками самоубийства, отвратительная Нина Заречная, которая беззастенчиво добивается Тригорина, — Аркадина себя ведет наиболее достойным образом.

Не забывайте, что она находится в самом трагическом возрасте: у нее перелом амплуа.